Недобитый - Страница 109


К оглавлению

109
* * *

Что тут скажешь? Даже попугаю не о чем докладывать, жалуясь на несправедливость судьбы. Я боялся повторения дневного разгрома и заранее назначил место сбора, чтобы не разбегались по лесам, а на деле боя вообще не было. Ну или почти не было. Резня, когда пять-десять кидались со всех сторон на одного, отнимали оружие, валили на землю, забивали дубинами и топорами, кололи ножами под латы. Бежать пришлось не нам, а демам, но вряд ли кому-то улыбнулась удача — тяжесть доспехов теперь играла против них. Лишь в одном месте толковый командир сумел организовать десятка три бойцов, но допустил ошибку. Вместо того чтобы дисциплинированно и четко отступить в лес, он зачем-то потащил пиратов через всю поляну в сторону замка. Дойти до зарослей им, конечно, не позволили. Хоть наше войско, увлекшись охотой на легкую дичь, потеряло строй, но, понеся существенные потери при первой попытке наскока, стало умнее и быстро окружило обидчиков, заставив перейти к круговой обороне. Те отбивались отчаянно, пролив немало крови, но результат был предрешен — их задавили толпой.

Несколько рабов под предводительством Обамы прямо по мосту добрались до пришвартованной к нему галеры, ворвались на палубу, не дав демам перерезать швартовые. Связали их боем, а затем подоспевшее подкрепление захватило корабль.

Со второй галерой все могло бы оказаться гораздо сложнее — она стояла посреди реки. Но демы сглупили — в панике подняли якоря, надеясь, что течение унесет их подальше от опасного места. Вначале так и было — понесло вниз, стукнула баллиста, метнув снаряд в толпу наших бойцов. Но затем корабль развернуло, и корма уткнулась в наш берег — глубина, по счастью, там оказалась подходящей для штурмовых действий.

Взобраться на палубу было несложно, тем более, когда это дело прикрывали три десятка лучников, а под ногами ревели в сотни глоток почуявшие приближение свободы рабы. Без потерь не обошлось, но это лишь из-за большого количества надсмотрщиков — назвать их сопротивление отчаянным не поворачивался язык.

Многие сдавались в плен, падая на колени и поднимая над головой пустые руки. Неужели они и правда надеялись, что у них есть будущее? А с виду и не подумаешь, что столь наивны… Впрочем, десятка четыре связали, в основном из-за моих строгих приказов, розданных еще перед боем.

Когда разобрались со второй галерой, я послал вниз по берегу отряд лучников с группой разведчиков. Пусть изучат следы, и если заметят, что кто-то ушел, догонят. Мне не нужно чтобы оставшиеся на озере и побережье узнали про случившееся — это помешает дальнейшим планам. Группу толковых ополченцев направил в другую сторону — пусть враг разбит, но надо окружить расположение дозорами. Затем, приказав навести порядок в этом бардаке, и притащить ко мне парочку не самых потрепанных пленных, отправился на руины корчмы. Уж очень хотел изучить дело своих рук — будто магнитом туда тянуло.

Что я могу сказать?.. Мог бы и не ходить. Не эксперт я — не смог понять, как все произошло. Сколько снарядов рвануло — тоже не понял. Место, где их закладывал, можно было опознать лишь по отсутствию трупов и частей тел — чудовищной силой отсюда вымело абсолютно все. Пятачок развороченной земли: ни камней, ни решетки, ни кусков обожженной глины. В стороне нашел странного мертвеца, точнее часть его: туловище в смятом панцире. На глубоко вдавленной груди отверстие, с виду проплавленное. Возможно, след от кумулятивной струи. Если так, то, значит, не все снаряды были осколочно-фугасными, а лишь два. Хотя слабо верится, что оказавшись на пути огненного потока можно отделаться всего лишь аккуратной пробоиной. Дальнейший осмотр подтвердил сомнения — и впрямь поработал осколок.

От корчмы осталась лишь часть дальней стены. Сколько при этом пострадало демов, не понять. На глаз не меньше сотни, но разве можно что-то определить точно в этом кровавом месиве из обломков здания, столов, лавок, кусков тел, трупов, обрывков амуниции, оружия. Сила взрыва была такова, что решетку обнаружили на первой галере — та, разорванная и перекрученная будто выжатая тряпка, вонзилась в палубу.

Попугай, осторожно опустившись на плечо, уставился на пятачок зоны тотального уничтожения, поежился, ошеломленно пробормотал:

— Так вот, какая у нашего дурачка дудка.

— В суп отправлю, — стандартно пригрозил я похожим тоном.

— А замок моего охреневшего кузена твоя катапульта сможет разнести? — уточнил Зеленый.

— Легко…

— От таких известий, милый, мое душевное здоровье пошатнулось. Хорошо бы выпить ругийских капель. А еще лучше межгорского вина. И желательно побольше.

— Перебьешься.

— А как же празднование грандиозного успеха?! Где веселые девки и накрытые столы?!

— А ты тут при чем?! Летал где-то, пока мы дрались, и появился, когда все уже закончилось.

— Я бдил! Без меня все в луже утоните — салаги сухопутные! Губы печет, будто раскаленный якорь поцеловал! Боль души полагается заливать соком южных виноградников! Эй! Трактирщик! Еще! За дудочку!

— Будет лето — будет виноград. Будет виноград — будет сок. Будет сок — получишь. Я знаю, что ты имел ввиду перебродивший сок, но мне не до тебя. Не видишь, что вокруг творится? Сейчас меня стошнит, и попробую прямо на тебя это проделать.

Зеленый, значительную часть свободного времени занимающийся личной гигиеной и прихорашиванием, взмыл в небо самолетом вертикального взлета — больше всего в жизни он боялся запачкаться. Даже руками трогать себя не позволял — ведь прикосновениями можно осквернить его чистейшие перья. Эстет блин…

109